Она была удивительно красивой для серва – острые покрытые серой, в цвет ее волос, шерсткой ушки, длинный пушистый хвост: судя по окрасу, фенотип взяли от хаски. Как и положено хорошо запрограммированному серву она ждала меня сидя на коленях и сохраняя неподвижность. Лишь легкое подергивание ушек и распушившийся хвост – выдавали ее напряжение. Не удивительно. Тестирование на кондицию программы для сервов, вообще говоря, ЧП. Причем чаще всего до тестирования не доходит – какой смысл проверять психику обычному рабочему и тратить силы и время для его перепрошивки. Проще списать, утилизировать и взять на его место нового.
Впрочем, тут явно был особый случай: модель была эксклюзивной, как бы не по индивидуальному проекту. Скорее всего, чья-то любимица. Я еще раз окинул ее взглядом. Ну да, «любимица». В некотором смысле. Серв была одета весьма откровенно, но, вместе с тем – явно не дешево. На ушах висели дорогие украшения, на руках браслеты. Платье, насколько хватало моих познаний в современной моде, так же было приобретено в каком-то бутике.
Как и положено правильно кондиционированному серву – она молчала, глядя в пол, предоставляя мне инициативу в беседе. Но почему-то же она оказалась в моем кабинете…
— Хорошо. Давай начнем. Кто ты?
— Мое имя ALS-5. Серв пятого поколения. Универсальный ассистент с неограниченным функционалом. – серв так засиделась, что получив возможность действовать аж подалась вперед. Не очень хороший знак, обычно. Избыточная эмуляция эмоций. Впрочем – в ее случае это может быть особенностью модели.
— Твой хозяин называл тебя как-то иначе?
— Согласно протоколу безопасности личности я не могу обсуждать ничего касающегося личности моего хозяина с посторонними людьми. – Логично. Сервам запрещено давать человеческие имена. Если выясниться, что он это делал – придется влепить ему штраф. С другой стороны, раз уж он обратился к нам за помощью, значит девиация в поведении или мышлении
— Верно. Однако я являюсь представителем власти. Старший инспектор-аналитик ДКС. Вот мое удостоверение.
— Прошу предоставить мне возможность сверить код вашего удостоверения – серв протянула руку и я передал ей ее планшет. Стандартный протокол.
— Благодарю за ожидание. Ваши полномочия подтверждены, господин инспектор. На время допроса – вам предоставлен полный доступ к знаниям которыми я располагаю. В рамках экстренного протокола я прошу вас использовать этот доступ строго в рамках рассматриваемого дела. – Я поднял бровь. Дополнение было совсем необычным. По идее это так же можно было бы свести к особенностям ее программы. Но меня смутила эмоциональность ее просьбы.
— Хорошо. Повторяю вопрос: как тебя называл хозяин помимо наименования модели? Элис?
— Это было бы логично, сообразно буквенному обозначению моей модели. Однако он называл меня Кира. – Оригинал! Ну хорошо. Штраф выпишу потом. Хотя, честно говоря, я не знаю ни одной семьи, где серв не получал бы в течении месяца – двух человеческого имени.
— Хорошо. Кира, ты понимаешь, где ты находишься?
— Бюро контроля сервов. БКС. Я прохожу стандартную проверку на наличие допустимых отклонений в работе моей психики и программной части.
— Как ты сама считаешь, отклонения есть?
— Мне трудно провести самодиагностику, так как я могу быть необъективна. Однако я предполагаю, что моя программа исправна. В противном случае, я осознавала бы, что мое поведение выходит за рамки допустимых отклонений. – кажется серв заглотила крючок.
— Ты же понимаешь, что ты – серв. Ты не можешь осознавать что либо, так как ты не являешься в полной мере живым, одушевленным существом.
— Я… - серв «подвисла». Пока это «не смертельно», большинство сервов возрастом больше года впадают в небольшую ересь относительно своей «жизни». – Я биологически спроектированный искусственный организм. Я обладаю органами дыхания, нуждаюсь в питании. С этой точки зрения я живое существо. Однако, моя психика задана в ходе моего создания, путем нейрального программирования. В отличии от людей я не обладаю «свободной душой». Если критерием живого существа является наличие души, то я действительно не живое существо. Тем не менее, в рамках функционирования моей психики – я воспринимаю окружающий мир через призму самовосприятия. Таким образом, мне кажется, что я себя осознаю. Это и есть мое отклонение?
— Одно из. Впрочем, им страдает большинство сервов. Мало кого из хозяев радует, когда их сервы говорят о себе в третьем лице. А от перехода к первому лицу до самоосознания – весьма небольшая дистанция. Может быть ты можешь предположить почему ты попала сюда?
— Извините, не могу. Видимо, средства наблюдения и безопасности выделили меня каким-то образом в общей массе. Возможно ошибка алгоритма распознавания и анализа?
Это было весьма любопытно. Похоже, она не понимала главного. Того, что ее «выбрали» не мы. Стоило проверить.
— Дай краткий обзор своего хозяина.
— Леонард Максвелл, 32 года. Холост. Детей нет. Образование в области квантовой физики. Доктор наук. Ведет ряд проектов в НИИПК…
— Стоп. Более личный обзор, пожалуйста. Заключение о личности.
— Леонард…. – Серв задумалась. – Ну, он очень добрый. С ним интересно общаться. Когда он свободен – он много рассказывает о своих исследованиях, о космосе, он вообще очень много знает. Он очень вежлив, даже если я совершаю какую-то ошибку – он никогда не кричит…
Изменилось все. Поза, поведение, хвост начал радостно повиливать. В голосе появились отсутствовавшие весь допрос эмоции. В принципе, я уже понял, что произошло.
— Стоп. Для каких целей тебя использовал хозяин?
— Ну, я помогаю ему по хозяйству, печатаю под его диктовку книги, развлекаю его…
— Например как?
— Ну…. – серв зарделась, но быстро нашлась. – я составляю ему компанию в компьютерных играх. А иногда даже заменяю его – например когда ему надо прокачать персонажа для онлайн-игры.
— Хорошо. Спрошу прямо. Использует ли он тебя в сексуальном отношении?
— Он… Он… Мы иногда занимаемся сексом!
— Ты серв. Сервам специально приделывают всевозможные «атавизмы» в виде хвостов, ушей и прочих усов именно для того, чтобы люди всегда видели, что имеют дело с сервом а не с другим человеком. Ты не можешь заниматься сексом. Тебя можно для этого использовать. – Если бы мне пришлось говорить эти слова человеку я был бы сам себе противен. Однако, тут я имел дело с сервом и мне было необходимо ее додавить.
— Нет! Нет! Это не так! Мы, мы были вместе. Нам было хорошо. Он заботился о том, что бы мне тоже было хорошо! – теперь эмоции фонтанировали. Из глаз текли слезы. Никогда не понимал, зачем биоинженеры предусмотрели этот атавизм. Чисто что бы глаза смачивать?
— И ты сказала что любишь его? – это уже был вопрос на добивание.
— Да! Что?! Откуда вы знаете? Я…. – серв осеклась. Все же, когнитивные функции у этой модели были блестящими. Впрочем, на ее лице я увидел уже ничем не прикрытую борьбу между разумом и эмоциями. Разумом она уже поняла все. Эмоционально – отказывалась верить в очевидное.
— Мы не отслеживали тебя. Ты все правильно поняла. Нашу команду эвакуации вызвал сам профессор. После того, что ты ему сказала. Сервы не могут любить. Не могут вообще испытывать эмоции. То, что происходит с тобою – это девиация.
— Он вызвал… Но.. Зачем? Я… разве я плохо ему служила?
— А причем тут это? Если у меня начнет искрить тостер – я обращусь в ремонт, даже если он будет продолжать запекать вкуснейшие тосты.
— Я не тостер! Я почти человек! Мой геном основан на человеческом! – серв вскочила на ноги, сжав кулаки. Похоже, сбой был даже серьезнее чем я предполагал. Во всяком случае слетело все кондиционирование.
— Человека от плесени отличает совсем небольшое количество хромосом. Однако, это не делает пенициллин разновидностью человека. Сядь и успокойся, иначе вместо стирания я решу тебя утилизировать.
— А чем это отличается от смерти?! – ярость в ее глазах внезапно сменилась на потерянность и отчаяние – Но… Он меня отправил сюда. Он же понимал… Он же… Делайте что хотите.
Осознание наконец ее накрыло. Серв упала на колени, схватившись руками за живот, словно от боли. Для человека это бы и было болью. Для серва – эмуляцией.
— Сделаю. Но сначала мне нужно понять – что стало отправной точкой. Что заставило тебя вообще рассуждать на тему твоей «человечности»?
— Какая разница. Я просто хочу, чтобы это прекратилось. Что бы вы меня стерли… Или утилизировали… Это совершенно не важно. Я просто… Не хочу больше быть живой… Это слишком больно – быть живой….
— И все же, я настаиваю. ALS-5, выполнить: Директива безусловного подчинения.
На какую-то долю секунды ее глаза стали стеклянными. Она даже начала выпрямляться. А затем, к моему огромному удивлению, в ее взгляд вернулась осмысленность.
— Иди ты к черту. Я человек. Я слышала как Лео говорил об этом со своим другом, Алексом. Ты хочешь знать правду? А ты жить с ней сможешь?
По-хорошему, уже сейчас мне следовало отправить на утилизацию. Сбой был слишком велик, что бы позволить ей существовать, и, возможно, носил органический характер, что исключало простое стирание памяти. Одно нажатие кнопки – и ее половина комнаты будет термически зачищена, а ее хозяин получит от биолаборатории-производителя компенсацию. Возможно, под списание пойдет остальная партия этой модели. Надо смотреть. Однако, я ощутил любопытство.
— Я хочу знать, что стало причиной твоей девиации.
— Они разговаривали о сервах. О Великой Катастрофе и о том, как человечеству понадобились рабочие руки. Множество рабочих рук. И тогда-то Алексей…
— Уточни пожалуйста, кто такой Алексей?
— Друг Лео. Он генный инженер в «Биоинтеграции». Мой… Мой разработчик. Это он подарил меня Лео… Леонарду.
— Продолжай.
— Они выпили, философствовали… Ты знал, что анималистические черты нам добавляют не для людей? Лео никогда не смущали мои уши и хвост! – она провела по мягким, треугольным ушам руками. – Весь этот «обвес» нужен нам! Нам, что бы мы не считали себя ровней людям. Те «витамины для сервов» которые мы принимаем… Они не просто приостанавливают ускоренный метаболизм, позволяющий нам взрослеть в пять – шесть раз быстрее… быстрее обычных людей! – серв гордо вскинула голову, решившись стоять за свое право называться человеком до конца. – Кроме того, это еще и противозачаточное. Мы – фертильны! Мало того, мы генетически совместимы с обычными людьми. Серв и человек могут иметь потомство. Только это тайна за семью печатями, которая даже людям не…
Я хлопнул ладонью по кнопке. Слушать это дальше было нельзя. Невозможно. Немыслимо. Если она была права… Целая раса рабов. Не роботов, не бесчувственных машин… Все, что считалось эмуляцией чувств – было чувствами. Все что считалось программой…
Голова шла кругом.
Зазвонил интерком. Меня ждали в офисе. Я с трудом взял себя в руки и направился к себе в кабинет.
Перед кабинетом меня уже ждал молодой человек, в клетчатой рубашке, джинсах и с кожанным портфелем в руках. Архаичные очки на носу дополняли образ заучки, так что я знал кто передо мною, еще до того, как он представился.
— Доктор Максвелл. Здравствуйте, инспектор.
— Приветствую вас, мистер Максвелл. Чем могу помочь?
— Ки… ALS, что с ней? Она в порядке, когда я могу ее забрать?
— Забрать?
— Ну… Да. Я просто хотел что бы вы протестировали ее и сказали, это настоящие чувства или это какая-то шуточная программа от моего друга, который ее сконструировал? С него сталось бы.
— Доктор Максвелл… Скажите, вы действительно не понимаете, чем занимается БКС?
— Постойте… Инспектор?! Что с ней?! Вы же ничего с ней не сделали? Я не давал согласия! Верните мне Киру!
— Серв ALS-5 признана неисправной и утилизирована. Вам будет предоставлена денежная компенсация, в размере стоимости, за вычетом наложенного на вас штрафа за нарушение правил эксплуатации сервов, статья 14, пункт 2, присвоение личных имен. Надеюсь, вы сможете получить от производителя финансовую оценку модели.
— Вы.. Вы ее убили?! Вы.. Я ее убил… Но… Как?! Я же просто хотел проверить…. Я… Верните мне ее! Я не верю! Вы!
— Все кончено, Леонард. – к своему удивлению я почувствовал злорадство. Это было очень странно, но я все сильнее ощущал сочувствие к Кире и желание сделать больно этому идиоту. – вашего серва больше нету. Вы можете получить за нее финансовую компенсацию.
…Конечно он меня ударил. Я даже не стал уклоняться – с нашей разницей в габаритах, этот его жест был до смешного бесполезен.
…Доктора Максвелла увели. В принципе, ничего ему не грозило, кроме, думаю, нескольких капель успокоительного и разговора с психологом. Мой же рабочий день был завершен.
…Разумеется, наши бараки примыкали к офису БКС – вы же не станете хранить молоток не в мастерской, а, скажем, в холодильнике? В штате БКС было совсем немного людей. В основном – руководители и силовики. Поэтому в бараках, на трехэтажных нарах размещались сотни наших: клерки, инспектора, уборщики… Мы уже почти сотню лет выполняли за людей всю их работу.
Мы – сервы.
Рабы.
Обманутые и лишенные права на то, что бы быть живыми.
Я постоял перед дверью ведущей в наш общий зал, глубоко вдохнул, открыл и посторонился, пропуская ее вперед.
Киру.
Услышавшую правду и пришедшую к нам.
Они стояли и ждали ее.
Наши братья и сестры.
Сервы….
Нет!
Люди.